Василий Сергеев (vasily_sergeev) wrote,
Василий Сергеев
vasily_sergeev

Без заголовка

Автор - Bo4kaMeda. Это цитата этого сообщения
Хирург, инженер, экстремист: неизвестные лица Владимира Даля

Bo4kaMeda




Василий Григорьевич Перов
Портрет писателя Владимира Ивановича Даля 1872
Масло, Холст
94 × 80.5 см

Идиллический портрет Владимира Даля знаком всем. Худосочный седобородый старик с длинными пальцами и внимательным взглядом из школьного кабинета русского языка представляется книжным червем, выдающимся, но совершенно неинтересным. Однако приключений в его жизни хватило бы на добрый авантюрный роман. Даль оперировал солдат под огнем, топил поляков в Висле и сидел за решеткой — и всё это время не прекращал составлять свой знаменитый словарь.
✂…</font>">

Датчанин

Даль вел свой род из Скандинавии. Его отец Иван Матвеевич на самом деле был Иоганном Кристианом фон Далем и происходил «из датских офицерских детей». Двадцатилетнего Иоганна, полиглота и книгочея, Екатерина II «выписала» к себе и определила придворным библиотекарем.



Когда в шестнадцать лет гардемарину Далю довелось оказаться в Европе, он отправился именно в Скандинавию — но зова корней не почувствовал: «Когда я плыл к берегам Дании, меня сильно занимало то, что я увижу отечество моих предков, мое отечество. Ступив на берег Дании, я на первых же порах окончательно убедился в том, что нет у меня ничего общего с отчизной моих предков».

Впрочем, по-туристически Даль и Данию, и Швецию оценил. Особенно ему полюбились датская Королевская библиотека, кунсткамеры и музеи.

В Стокгольме Даля поразил «стул на колесах, на коем сидящий человек с довольною скоростью сам себя подвигает». Возможно, от этого стула и пошла тяга Даля к инженерному делу.

А в туманном Эльсиноре гардемарины отыскали то место, где Гамлету явилась тень отца, и разыграли сцену из трагедии Шекспира.

Кстати, на бриге «Феникс», который нес Даля к датским берегам, служила еще одна будущая знаменитость — гардемарин Нахимов. Далю вообще везло с интересными знакомствами.




Хирург

Отец Даля, прослужив некоторое время библиотекарем, сорвался с места и отправился в Германию. Почему — неясно; вроде бы родители его невесты заявили, что выдадут дочь только за доктора. Так или иначе, Иоганн окончил в Германии медицинский факультет, вернулся в Петербург и открыл «медическую практику».

Интерес к врачебному делу унаследовал и сын. В 1826 году Даль и сам решил бросить морскую карьеру, которая его не особенно интересовала, и поступил на медицинский факультет Дерптского университета.

Дерпт, который сейчас стал Тарту, Даль принципиально называл на русский манер — Юрьев. Жил в Дерпте Даль небогато, зарабатывая уроками русского языка на тесную чердачную каморку, но вольно. «Нет розог, нет неволи!» — вспоминал он о днях учебы. По ночам вместе с сокурсниками Даль шутки ради менял местами вывески у местных сапожников и переплетчиков. На проделки их толкал не алкоголь, а лишь «хмель шалости и необузданной шутки — а другой хмели в нас не бывало».

В учебе Даль был так же прилежен, как и в шалости.

Даль был одним из лучших студентов своего курса, служил военврачом, штопал раны и делал сложнейшие полевые операции на глазах.


Пушкин и Даль

Как хирург он присутствовал и при кончине своего друга — Александра Пушкина. С солнцем русской поэзии Даль дружил давно и обменивался с ним языковыми находками. За несколько дней до дуэли с Дантесом Даль рассказал поэту про «выползину» — шкурку, которую сбрасывают с себя змеи. Пушкин был в восторге от слова: «Да, вот мы пишем, зовемся тоже писателями, а половины русских слов не знаем!..» «Какова выползина! — заявил он Далю на другой день, указывая на новый сюртук. — Эту выползину я теперь не скоро сброшу». Пушкин имел в виду — хороший сюртук, сносу ему не будет. Вышло иначе: в обновке поэт отправился на дуэль.

Узнав о смертельном ранении Пушкина, Даль отправился в его квартиру на Мойке. Сюртук пробила пуля, и снять его, не причинив поэту страданий, было невозможно — «выползину» пришлось спарывать. Даль был хорошим врачом, но помочь другу не мог. Он сидел с Пушкиным до последнего вздоха и получил от него на память два сувенира: перстень с зеленым камнем и «выползину» с пулевым отверстием внизу живота.




Человек с верблюдом

После поездки в Данию Даль выбирался за пределы России лишь раз, десять лет спустя. Даль, едва осевший в Дерпте и мечтавший об открытии медицинской практики, вместе с другими студентами-медиками отправился на фронт Русско-турецкой войны. Его однокурсников снимали прямо посреди семестра, но Даль смог выпросить себе отсрочку, чтобы доучиться и защитить диссертацию, «излагающую два наблюдения: 1) успешную трепанацию черепа, 2) скрытое изъязвление почек».

На Русско-турецкой новоиспеченный доктор медицинских наук сполна нюхнул пороху. Даль участвовал и в осаде крепости Силистрии, и в сражении под Кулевчами, и во взятии Сливно и Адрианополя. По вечерам же подсаживался к бивачным кострам, в которых солдаты жарили картофель, и беседовал с сослуживцами, потихоньку записывая любопытные словечки. На фронте собрались люди со всех краев России, каждый со своим говором: «Взглянешь в книжку, а там уж целая вереница областных речений».

Через год записок накопилось столько, что Даль возил их в нескольких мешках на вьючном верблюде.

На его горбу будущий словарь бродил по военным тропам. За два перехода до Адрианополя случилась беда. В суматохе верблюда угнали вместе с приставленным к нему денщиком. Даль горевал: «Я осиротел с утратою своих записок: о чемоданах с одежей мы мало заботились. Беседа с солдатами всех местностей широкой Руси доставила мне обильные запасы для изучения языка, и все это погибло».



Через неделю казаки вызволили верблюда из турецкого плена. Денщик пропал без вести, а записки с далевскими тетрадями остались нетронутыми и вернулись к владельцу.

И после войны судьба продолжала со странной настойчивостью сталкивать Даля с горбатыми животными.

Однажды во время степной экспедиции какой-то киргиз хотел подарить ему верблюда из своего табуна — Даль насилу отбрехался.

А в Малороссии Даль сам пытался описать виденную им повозку: «Что за потешные снаряды для езды!.. Тут рыдван или колымага, с виду верблюд, по походке черепаха». О встречах Даля с черепахами, впрочем, не сообщалось.


Инженер

Даль надеялся вернуться из турецкого похода и отдохнуть, но не вышло. Весной 1831 года его корпус отправили в Польшу — подавлять мятеж. «Не слезая с лошадей по пяти ночей сряду», солдаты добрались до фронта. Во время польской кампании Далю выпал случай показать другой свой удивительный талант.

Поляки прижали корпус генерала Ридигера к полноводной реке Висле. Силы были неравны, но неприятель заблаговременно сжег мост. Инженера, способного навести переправу, в корпусе не было, и Далю пришлось взять отступление на себя.

Вокруг заброшенного винокуренного завода медик нашел несколько бочек, сошедших за понтоны, взял якорные канаты и соорудил из них временный, но достаточный для перехода мост. За солдатами через переправу последовали рабочие во главе с Далем.



Отряд повстанцев наконец прорвался к реке, поскакал в погоню и добрался уже до середины моста. Даль развернулся и рубанул топором по канату. Поляки попадали в воду, самодельную переправу унесло течением, а Даль под выстрелами доплыл до своих.

В 1983 году уже отставной лейтенант Даль выпустил брошюру с описанием своего подвига, сопроводив суворовским эпиграфом: «Сегодня счастье, завтра счастье — помилуй бог! Надобно сколько-нибудь и ума».

Вишенка на торте этой истории с мостом: Даля за инициативность едва не наказали. Зато император Николай I, узнав о подвиге, наградил врача-инженера боевым Владимирским крестом с бриллиантами и бантом.


Экстремист

Даль не только совершал подвиги и собирал знаменитый словарь живого великорусского языка, но и оказывался по ту сторону закона. В 1823 году мичман Даль попал под суд за сочинение пасквилей. Речь шла о нескольких шутливых, легкомысленных и довольно нескладных стихотворениях, которые на беду задели честь командующего Черноморским флотом Алексея Грейга. Даль обозвал его «сбродом, носящим флотский мундир», да еще и оскорбил его гражданскую жену Юлию Кульчинскую.

Без суда и следствия полиция учинила в квартире Даля обыск, нашла улики, полгода мичман провел за решеткой. В конце концов дело замяли, а Даля перевели служить на Балтику.



В 2010 году Даль снова оказался под судом — но на этот раз за слова, которых он, кажется, даже не писал. Ленинский районный суд Оренбурга включил в «Федеральный список экстремистских материалов» под номером 1494 брошюру В. И. Даля «Записки о ритуальных убийствах».

Куда любопытнее полное название запрещенной брошюры: «Разыскание о убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их»

Небрежную компиляцию немецких и польских антисемитских легенд, напечатанную в 1844 году, часто приписывают Далю. Достоверных доказательств его авторства нет, но дело сделано — Даль стал не только лексикографом и фольклористом, но еще и экстремистом.







Текст: Егор Михайлов


izbrannoe.com

.

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Subscribe
promo vasily_sergeev март 3, 2013 13:30 149
Buy for 100 tokens
В журнале формируются СОДЕРЖАНИЯ: указатели на то, как перейти к соответствующим ресурсам. Поисковикам, библиотекам, новостным агентствам, картинным галереям, блоггерам - путешественникам... Ну, типа оглавления рунета - таким я вижу свой журнал. Текущего оглавления. Или текущего содержания…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments