Василий Сергеев (vasily_sergeev) wrote,
Василий Сергеев
vasily_sergeev

Почему женщин не вешали.

Оригинал взят у oper_1974 в Почему женщин не вешали.
Из статьи Алексея Мокроусова.

        Американка Нэнси Шилдс Коллманн хотела быть дипломатом, но после семестра, проведённого сорок лет назад в Ленинградском университете, студентка Гарварда решила уйти в науку. Сегодня она - профессор истории в Кембридже, занимается прошлым России.
    В книге "Преступление и наказание в России раннего Нового времени", выходящей в московском издательстве "Новое литературное обозрение", Коллманн рассказывает, как применялось у нас в стране уголовное право в XVII - начале XVIII века.
    Выводы, к которым приходит автор, могут показаться неожиданными для тех, кто привык видеть в нашей истории исключительно азиатчину. Конечно, - пишет Нэнси Коллманн, - "казни за политические преступления в России были особенно жестокими, не ограниченными правовыми нормами, смягчавшими европейские инквизиционные практики.
    Но, в отличие от Европы, в России "казни не были театрализованными, намеренно насильственными и исключительно жестокими. Скорее они были простыми и быстрыми".
    Практика же публичных казней, превращавшихся в театрализованное представление, появилась лишь при Петре I, который сам увидел их во время поездки в Голландию. При этом с конца XVII века "по мере развития системы ссылки количество случаев смертной казни в России сокращалось", так что российский судебный опыт во многом был милосерднее европейского.



Mary_Queen_of_Scots.jpg

        "Казни за уголовные преступления служили образцом для казней за наитягчайшие преступления (измена, ересь, колдовство), но совершались при этом более упрощённо. Среди них одной из наиболее распространённых было повешение. Хотя само вздёргивание может показаться слишком прямолинейным, это действие могло иметь и символическое значение.
     В Германии раннего Нового времени, например, виселицу положено было строить от начала до конца из "чистого дуба, без узлов и гвоздей, а тело нужно оставлять висеть, пока оно не разложится, поглощённое стихиями и птицами"; в Швейцарии один судья предписывал, чтобы использовали "новую верёвку".
     Подобных инструкций о сооружении виселиц в Московии мы не находим, а в судебных делах нет указаний, что такие материи кого-то особенно беспокоили. Но судя по тому, что повешения проводились в местах наибольшего скопления народа, власти, по-видимому, исходили из представления, что такая казнь оказывала эмоциональное воздействие на людей.
     В редких случаях, когда судебники и указы оговаривают способ казни, они, как правило, называют именно повешение. Иностранные путешественники, начиная с раннего XVI века, говорят о том же. Так, Сигизмунд фон Герберштейн (дипломат Германской империи XVI в., историк) писал: "Другие казни применяются ими к преступникам редко, разве что они совершили что-нибудь слишком ужасное".

crim-12.jpg

     Практика правоприменения показывает, что повешение было общеупотребительным и не ограничивалось рамками той или иной социальной группы. В указах повешение встречается применительно к "русским людям и иноземцам", ко всем, кто "объявится в воровстве", к беглым холопам и к "ратным всяких чинов людям".
    Женщин, однако, как правило, не вешали ни в Европе, ни в России, хотя в русских законах нигде нет явного запрета это делать. В тех случаях, когда в законах или в приговорах определён вид казни для женщины, это оказывается либо отсечение головы, либо другие способы, отличные от повешения.
    Григорий Котошихин (русский дипломат-перебежчик XVII века), перечисляя способы казней женщин за разные преступления, не упоминает повешения. Ряд историков считают, что подобный подход получил развитие из соображений благопристойности.
    Сэр Уильям Блэкстон (английский политик, философ и историк права XVIII в.) объяснял применительно к английским законам: "Приличия, подобающие женскому полу, возбраняют публичное обнажение и уродование женского тела".
    В тех редких случаях, когда женщин отправляли на виселицу, как в средневековой Франции, служители завязывали юбку вокруг ног казнимой, чтобы соблюсти благопристойность.

1335527712_45115193_execution_1.jpg

         Но Эстер Коэн утверждает, что в запрете вешать женщин скромность не играла никакой роли; ведь, в конце концов, в средневековой Европе вполне можно было водить обнажённую женщину процессией по городу для бичевания.
      Скорее, как доказывает исследовательница, население либо воспринимало преступления, обычно ассоциируемые с женщинами, настолько ужасающими (как детоубийство, колдовство), либо считало женщин настолько могущественными и опасными, что требовался более окончательный вид смерти, чтобы злые духи, воплощённые в преступницах и их деяниях, не пережили казнь и не вернулись из мёртвых.
      Трудно сказать, были ли распространены в России подобные народные верования, но закон следовал тем же запретам. Поэтому в России в раннее Новое время, как и в Европе, женщин сжигали или закапывали - такими способами обеспечивалось полное уничтожение преступницы, её тела и её духовной составляющей.
      Женщины (как и мужчины), найденные виновными в преступлении против религии, обрекались на сожжение. Жена, убившая своего мужа (а в некоторых случаях - и за колдовство и детоубийство), подлежала особо жестокому погребению заживо.
      Её помещали в землю стоя и закапывали до шеи, так что её ждала медленная смерть от голода и истощения. С другой стороны, мужа, убившего свою жену, просто вешали или отрубали ему голову как за убийство.

chin5.jpg

          В практике подобного правоприменения известен случай погребения заживо жены курского посадского человека, которая в 1637 году призналась под пыткой, что подговорила двух человек на убийство мужа.
      В законах такая мера впервые встречается в Соборном уложении 1649 года. Закапывание было подтверждено в 1663 году и в Новоуказных статьях 1669 года. Хотя указ 1689 года отменил такую меру, заменив отсечением головы, погребение заживо продолжало использоваться и в XVIII веке.
     В качестве судебной санкции такое погребение было поистине ужасным. Джон Перри, инженер на русской службе, строивший каналы с 1698 по 1712 год, так описывал его: "Жену заживо стоймя закапывали в землю, так что только одна голова оставалась на поверхности земли. Тут приставлялась стража, чтоб наблюдать за тем, чтоб никто не высвободил несчастную, пока она не умрёт голодной смертью."
     Якоб Рейтенфельс (писатель, дипломат XVII в.), писавший в начале 1670-х, стал свидетелем такой казни двух женщин, закопанных друг подле друга: "Днём священники читали молитвы и утешения, зажёгши вокруг этих живых покойниц восковые свечи, на ночь ожидала другая стража".
     Позднейшие авторы говорят о том, что стража не позволяла прохожим давать еду и питье зарытым в землю женщинам, но разрешала бросать монеты, которые шли на покупку свечей или на последующие похороны.
     Иногда этих женщин миловали, выкапывали и позволяли им уйти в монастырь: так произошло и с героинями рассказа Рейтенфельса. Но обычно они все-таки гибли - особенно быстро зимой, как нам напоминает Коллинс (доктор, служивший при московском дворе в 1660-е годы), или, как часто бывало, в течение более длительного времени.

Soldiers drowning woman with millstone tied around her neck

     Чрезвычайный характер этого наказания можно объяснить двумя причинами. Во-первых, женщин таким образом предавали на смерть стихиям, в данном случае - земле.
     Во-вторых, оно соответствовало тяжести преступления. Здесь приходят на помощь европейские аналогии. В раннее Новое время английское законодательство приравнивало мужеубийство к государственной измене:
     "Если же жена убьёт мужа, это по закону считается гораздо более тяжким преступлением, ведь она не только преступает установления человеческого общежития и супружеской любви, но и восстаёт против законной власти мужа над собой. И поэтому закон определяет её преступление как разновидность измены и приговаривает её к тому же наказанию, что и за убийство короля".
       Такую женщину англичанин Джон Уинг в 1632 году назвал "домашним повстанцем, изменником в семье". В Англии таких "домашних изменников" сжигали, привязав к столбу (тогда как изменников-мужчин четвертовали); в Московском государстве - зарывали в землю. Откуда именно в Россию было принесено это наказание, остаётся неясным.
       В восточнославянских законодательных памятниках, начиная с Русской Правды, нет таких прецедентов, нет их и в византийских светских законах, оказавших сильное влияние на право Московского царства в XVIII веке.
           Но вообще погребение заживо для наказания женщин в той или иной форме применялось со времён классической древности. В эпоху Античности так поступали с весталками, нарушившими обет целомудрия.

0d350669d1029bbc10daca4f3b04281e.jpg

         Более релевантным как источник влияния на Русское государство может быть упоминание соответствующей казни во Франции XVI века и в "Каролине" 1532 года. Там, впрочем, процедура была несколько отлична: женщин погружали в землю в открытом гробу, но обычно облегчали их страдания, убивая их, прежде чем полностью засыпать могилу.
     Помимо случая 1637 года такое наказание встречается ещё несколько раз в XVII веке. Например, в 1676 году женщину, закопанную за убийство мужа, вырыли из земли и отправили в ссылку в подчинённый Кирилло-Белозерскому Воскресенский женский монастырь.
     Знаменитый идеолог старообрядчества Аввакум сообщает, что его жену вместе с детьми закопали заживо (1670-е). В 1677 году женщину зарыли за убийство мужа, но спустя несколько дней по заступничеству игуменьи и сестёр близлежащего монастыря её освободили и разрешили постричься в нём.
      В 1682 году двух женщин осудили за серию преступлений: обеих за убийство мужа, а одну - ещё и за убийство при побеге из тюрьмы. Их закопали на три дня, а затем помиловали и позволили постричься в Тихвинском монастыре.
      Несмотря на отмену в 1689 году, погребение женщин заживо в качестве наказания продолжалось: это ещё одно свидетельство, что знание законов в стране и в XVIII веке не было повсеместным.
      В одном арзамасском деле 1720 года женщину вместе с любовником нашли виновной в преднамеренном убийстве мужа. Её приговорили к погребению заживо в Арзамасе "в пристойном месте" "при торгу"; её сообщнику также была определена смерть, но способ её не указан.
      В деле нет ни малейших указаний, чтобы судье было известно об указе 1689 года, отменяющем такой способ казни. Возможно, он следовал Соборному уложению, нормы которого, в соответствии с указом 1714 года, имели в уголовном праве преимущество перед позднейшими указами.
      Такое же закапывание было применено в 1730 году в Брянске. Там крестьянке удалось продержаться в земле с 21 августа по 22 сентября.
      Ещё в 1752 году в одном приговоре указывали, что, хотя по Уложению 1649 года мужеубийцу нужно закопать в землю, но по силе указов Елизаветы Петровны 1744 и 1745 годов, требующих пересмотра смертных приговоров, "смертной казни чинить ей не подлежит". В этом случае преступница была наказана вечной ссылкой в Сибирь."



00110039_n1.jpg
Subscribe
promo vasily_sergeev march 3, 2013 13:30 149
Buy for 100 tokens
В журнале формируются СОДЕРЖАНИЯ: указатели на то, как перейти к соответствующим ресурсам. Поисковикам, библиотекам, новостным агентствам, картинным галереям, блоггерам - путешественникам... Ну, типа оглавления рунета - таким я вижу свой журнал. Текущего оглавления. Или текущего содержания…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments