Василий Сергеев (vasily_sergeev) wrote,
Василий Сергеев
vasily_sergeev

Category:

Орешкин, Дмитрий Борисович. Джугашфилия и советский статистический эпос

Насколько важен был факт возвращения В. И. Ленина в пломбированном вагоне весной 1917 г.? Состоялась бы без него Октябрьская революция как следствие объективных законов истмата или нет? При толковании исторических событий решающую роль играют те самые очевидности и основанное на них мировоззрение: религиозное, трайбалистское, марксистское, националистическое и пр. Мировоззрение выступает объективным социокультурным фактором. И тоже задается информационной средой. А чем же еще?

Но ведь и среда не с неба упала. Носителю любого мировоззрения оно кажется естественным, органичным и единственно возможным: господи, да все нормальные люди так думают! Это же очевидно!!

Ну конечно! Октябрьская революция случилась оттого, что классовая борьба достигла невероятного накала, верхи уже не могли, а низы не хотели…
...Или оттого, что в Господа слабо верили, государя-императора не берегли…
...Или оттого, что евреи и масоны поставили себе целью сокрушить русский мир — и таки сокрушили…
...Или оттого, что немецкому Генштабу надо был разрушить неприятеля изнутри — а отсюда тот самый пломбированный вагон…
...Или оттого, что время пришло, механизм заурядно выработал свой ресурс, а Николай II оказался слабоватым правителем…

Носителям разных картинок мира не то чтобы трудно понять друг друга — просто незачем. Им в своих информационных коконах хорошо и комфортно; мир прозрачен; ясно, как жить, с кем бороться и что созидать. Из ноумена российского прошлого они выдергивают устраивающие их фрагменты и из них склеивают свою версию России как исторического (а заодно и географическо-го — потому что какое же время без пространства) феномена.

Отсюда частное следствие: единого для всех образа Родины и ее прошлого у нас нет. И уже вряд ли будет. Надо определиться, как жить дальше. Либо решительно уничтожать неправильные трактовки — обычно вместе с их носителями — ради феноменального единства. Либо учиться выстраивать социальные отношения таким образом, чтобы при наличии разных толкований России сохранилось некоторое общее пространство для мирного сосуществования (термин времен Л. И. Брежнева) носителей разных очевидностей. Имеется в виду не только общее пространство гражданских прав, но и, например, общность русского языка.

Выбор между этими двумя опциями тоже зависит от восприятия России, представлений о том, в чем она нуждается. Какие мысли, гражданин начальник, будем считать исторически правильными?

На повестке дня формирование новой полихромной картинки мира для российского национального сознания. Что, по понятным причинам, воспринимается бенефициарами прежней картинки как диверсия, агрессия и вражеские происки. Им хочется, чтобы картинка была одна. Безусловно правильная. Та, которую через свою оптику наблюдают они.

Возникает необходимость в третьем термине. Историография (история как наука) может внутри себя сколько угодно расходиться в трактовке былых событий и их связей. Но у нее есть одно основополагающее свойство — признание приоритета эмпирики над интерпретацией. Как говорил Марк Твен, сначала дайте мне факт, а потом можете делать с ним все что угодно. Если интерпретация грубо и откровенно противоречит фактам, значит она не годится и надо придумать что-то посвежее. (Оценочные расхождения в том, что значит «грубо откровенно», тоже носят интерпретационный характер, но эти тонкости оставим Гегелю и Канту.) Факты — хлеб науки. Поэтому наука о прошлом заинтересована в расширении их числа и постоянно вводит в оборот новые документы, свидетельства и материальные находки. Однако рядом с историографией функционирует еще одно внешне похожее направление, которое за неимением лучшего можно было бы назвать агиографией. Не простой, а гибридной, конечно (после крушения СССР у нас все гибридное, с добавлением «как бы»). Дословно с греческого — жизнеописание святых; в современном контексте — конструирование исторических мифов. Если угодно, историческая пропаганда. Или героический эпос, которому ради убедительности придан облик объективного знания.

Советская агиография охотно прикидывается наукой и претендует на ее функции, поскольку это повышает престиж и влиятельность. Но основана она на прямо противоположном подходе: если эмпирические факты противоречат канону — тем хуже для фактов. У Канта это называется «догматизм» — в хорошем смысле слова. Корпусу новых данных агиография дозволяет расширяться, только если они не вредят узаконенному мифу. «Неправильная» эмпирика третируется как вражеские измышления, клевета и фальсификация. Интересно, что при этом используются термины, не слишком типичные для науки: глумление, кощунство, святотатство, подрыв духовных основ, разрушение скреп, оскорбление чувств и пр. Хлеб фактов уже не нужен, нужно масло. Точнее, елей.
Tags: Орешкин
Subscribe
promo vasily_sergeev march 3, 2013 13:30 147
Buy for 100 tokens
В журнале формируются СОДЕРЖАНИЯ: указатели на то, как перейти к соответствующим ресурсам. Поисковикам, библиотекам, новостным агентствам, картинным галереям, блоггерам - путешественникам... Ну, типа оглавления рунета - таким я вижу свой журнал. Текущего оглавления. Или текущего содержания…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment